Очевидное Невероятное [entries|friends|calendar] Брат и сестра Гримм [ userinfo | livejournal userinfo ] [ calendar | livejournal calendar ]

Про любовь [16 May 2006|12:23pm] [ music | Anberlin - [Punk Goes 90s #11] Enjoy the Silence (Depeche Mode) ] Вот уже вторую неделю у Лукича не проходила изжога. Все народные методы были переиспробованы, все аптечные травы были испиты. Изжога не желала уходить, оставляя за собой неприятный осадок в желудке и на белье. Антонина собрала узелок, поклала денег в бюстгальтер, сварила куру и яиц и к утру Лукичи были на вокзале – готовились к отправлению поезда Москва – София. Ехали к Ванде – знахаторской бабке. К сожаленью, Лукичи не значи, что она померла еще в прошлом веке. В плацкартном вагоне Лукичи развернули узелок, вытащили из него вареные яйца, куру, подорожник, револьвер . Разложили все на столе, достали засаленные кропленые свеклой картишки и предложили плацкартчанам сыграть в русскую рулетку. Прасковья достала рулет. Рулет подозрительно приятно пах и малёхо шевелился, норовя под стук колёс сползти со стола. Антонина стремительным движением пригвоздила рулет к столу кулачищем, размером с буханку дарницкого.Рулет жалобно пискнул и затих. В купе заметно понизилась температура. Пассажиры съежились и обреченно начали играть. Граждане по очереди откусывали от Антонининого рулета и цепенея прислушивались к своим организмам. Организмы подозрительно булькали но продолжали функционировать. Когда очередь дошла до Лукича, он будто бы в последний раз глянул за окошко на падающее за горизонт солнушко, перекрестился и поцеловал Антонину в алые от куриной крови губищи. Запихнув небольшой кусочек, весом около полутора кило, в рот и ловко перекусив начинке трахею, Лукич стал все тщательно прожевывать. Согласно журналу Здоровье-библии о вкусной и здоровой пище, жувать следовало три дня и три ночи. И вот уж не знаем как так получилося, но спустя всего лишь 48 часов жевания, Лукич вдруг совершенно неожиданно осознал, что лишился чего-то очень важного, почти родного, того, что мучало его уже две недели. То ли начинка была расчудесная, то ли близость смерти разожгла тягу к жизни, или еще какой-то малоизвестный науке факт, но изжога пропала так же внезапно, как появляется вонючий пук в театральном партере, когда ты совершенно уверен, что будет невонючий и актеры падают на пол как подкошенные, хоть бы это и совершенно не предусмотренно сценарием. Лукич так обрадовался переменам в своем туловище, что схватил все свои пожитки, Антонину сгреб подмышку,материальные ценности пассажиров рассовал по карманам на память, и спрыгнул с поезда на самом его ходу. Вот так вот был рад Лукич, и полон сил и энергии в связи с этим фактом! И вот они уже кружатся с Антониной, держась друг за друга. Лукич держит Антонину за нечесанные космы, а она его за бороду. И кружат и кружат посреди ромашкового поля, на обочине железной дороги! А мимо проносятся поезда, сменяются времена года, уходят старые кумиры, развратные диктаторы и обыкновенные святые, а на их место приходют новые. А над Лукичом и Антониной все так же светит солнушко и не мучит никого из них двоих изжога, только Антонина малехо потеет т.к. ее укачивает кружиться. Где то на планете война, где то голод, где то ядерные взрывы и птичий грипп, кто-то бьет жену, кто-то спит с мамой, кто-то ворует детей, кто-то продает свои органы, штоп на вырученные денежки сделать липосакцию, кто-то тупо скучает, кто-то мучается бессонницей, а другой вона ею наслаждается. А Лучкич и Антонина просто счастливы. У них Любовь! Всё. Счастливый конец! 27 comments|post comment

Про долги. [27 Jan 2006|02:41pm] Лукич очень не любил жить вдолг. Он всегда отдавал все свои долги вовремя или, если уж совсем дела шли туго, отводил кредитора на рыбалку и опосля этот человек пропадал. А довольный Лукич усмехался, поглаживая свои рыжие кудри на грудях, да приговаривал, мол, жаль что я ентому прекрасному человеку не успел должок воротить, прямо мне и неловко очень от ентого факту и очень огорчительно. Все в деревне знали, что с Лукичем ходить на рыбалку нельзя, ибо примета дурная - быть беде. А отказывать тоже не решалися, потому как Лукич был спортсмен-разрядник, имел родственника в похоронном бюро и умел быть крайне убедительным, недвусмысленно шевеля кустастыми бровьми и наигрывая мелодию про жизнь невозможно повернуть назад, складывая и раскладывая огромными ручищами чугуниневую батарею. Но был у Лукича долг, который он ну никак не мог отдать. Долг этот рос с каждым днем и уже приравнивался к валовому обороту среднего пошиба банановой республики от торговли кокоином. Долг ентот был супружеским и Антонина была непреклонна в своем желани получить то, что ей причитается по праву.А Лукич ну никак не мог т.к. работа, стрессы и неспокойная обстановка на ближнем востоке угнетали его, и евоное либидо сделалося как желудок у котенка-меньше наперстка. И тогда Лукич решился свести Антонину к пруду и снасильничать ее там, ибо пруд, рыбалка и удочка были как раз теми самыми факторами, которые могли увеличить Лукичево либидо, т.к. напоминали ему о долгах, которых у него больше нет. С утра Лукич нарядился в кафтан и гольфы, разбудил Антонину ударом ребра ладони по горлу, улыбнулся беззубым ртом и сказал: - Тонька, вставай, сучий потрох, пойдем на рыбалку, будешь мне червей подавать. Антонина почуяла ладное и сложила потные ладони себе на грудь. - Лука, ты только глянь, боженьки, как серце бьется! И притянула Лукичеву руку к потному шестому размеру. Лукич обтрогал размер, нашел семечку, спрятал ее под езык и просто сказал: - Собирайся, ити твою мать. На пруду Антонина сначала грусто сидела, свесив космы в воду, нанизывая червей себе на волосы. Потом ей это надоело, а Лукич все на нее не смотрел, поэтому она решила брать его силой. Она завалила его на землю, закатила глаза и сказала - Лука, я вся блять твоя! Лукич испугался не на шутку, насильничать ему вовсе не хотелось, потому что он заметил, что по пруду плывет рупь и 20 копеек, а материальное либидо у него было развито куда больше, чем половое. Поэтому он, не раздумывая и не раздеваясь, кинулся в воду и поплыл за коротким рублем брасом. А Антонина осталась голосить на берегу, схватившись за волосы. Гневу ее не было предела, и она решилась отомстить Лукичу за все годы неудовлетворенки. Пока Лукич плескался в пруду в поисках рубля, Антонина сожрала всех его червей, разломала удочку на карандаши, сбегала в ЖЭК и написала анонимку на Лукича, сходила к колдунье и закодировала Лукича на рыбалку. Этого ей показалось мало, поэтому она сбегала домой и высморкалась в кастрюлю с щами. Лукич вернулся с рыбалки абсолютно голый с фиговым рублем на причинном месте. Удочка сломана, в ЖЭКе смеются, к рыбалке не тянет, щи слишком густые, Антонины нету, изба провоняла удочкой, либидо не вернулось. Лукич сел за стол, поставил локоть в кастрюлю с щами и заплакал как сидоровая коза. Грустный конец. 18 comments|post comment

Про кулинарию. [16 Dec 2005|10:25am] [ music | Jamiroquai - [A Funk Odyssey #01] Feel So Good (album Version) ] Юлечка сидела на кухне и задумчиво ковыряла перочинным ножиком клеенку, искоса поглядывая на телефон, время от времени снимая трубку, чтобы проверить гудит или нет. Гудело. Однако он не звонил, потому что у него либо не было 2х копеек на звонок, либо были, но он истратил их на газировку с сиропом, либо на два коробка спичек, либо просто обронил по пути в баню. Все эти мысли о возможных причинах незвонка кучковались в Юлечкиной голове и мешали ковырять клеенку, но изгнать она их не умела в силу свой ограниченности, поэтому остановилась на втором варианте - он променял звонок ей на газировку. Сделав глубокий надковыр, Юлечка бросила перочинный ножик в окно, закрыла лицо огромными руками с черными полумесяцами ногтей и принялась рыдать, наслаждаясь своим горем. Она наслаждалась ровно 15 минут, а потом позвонили в дверь. Размазав соленое по лицу, Юлечка поплелась к двери. За дверью стоял участковый Сидор и собачка породы овчарка и кликухи Жучка. В зубах у Жучки был перочинный ножик и метла, на руках у Сидора красовался труп. Юлечка на всякий случай упала в обморок. Когда она очнулась, Жучки уже не было, а Сидор навис у Юлечки над душой и демонстрировал ей кусочки клеенки с перочинного ножика. - Что вы от меня хочите? - прошептала Юлечка. - Ты убила дворничиху Тамару Петровну! И показал на труп, который зачем-то был усажен в кухне на табурет перед телевизором и глядел программу "Сельский час". Юлечка повторно упала в обморок, в котором начала шевелить мозгами и думать как бы ей отмазаться, чтобы не сесть за убийство, ведь в тюрьме плохо кормят. - Не желаете ли краковской? - поинтересовалась Юлечка у Сидора. Сидор положительно закивал, а Жучка от таких слов неожиданно объявилась и у нее даже приключился павловый рефлекс. Юлечка побежала к холодильнику и принялась метать на стол баккалею. Сидор по хозяйски вынул из серванта хрустальную посуду и мельхиоровые приборы, совершенно случайно уронив десять из двенадцати вилок себе в карман тулупа. Усевшись поудобнее в кресло, скинув сапоги и положив ноги на табурет,он недвусмысленно показал кустистыми бровями, что желает педикюру. Юлечка виновато улыбнулась, достала из лифчика дрочовый напильник и стала полировать обои. Обои Сидоровы волосатые ноги. А Сидор кушал и улыбался. Вот за что он любил свою профессию, так это за возможность вкусно покушать и бесплатные педикюры. А покушать Сидор любил даже больше чем все остальное. Совершенно неожиданно вся бакалея на столе закончилась. Сидор привычным движением вытер сальные руки об занавески и с упреком стал смотреть на Юлю, полирующую ему ногти. Юлечка понимающе кивнула и помчалась на кухню за добавкой. Пока участковый любовался своим отражением в большом пальце левой ноги, с кухни доносились сначала стуки топора, затем шкворчание сковородок и наконец божественный аромат жареного мяска с лучком и перчиком. Спустя мучительное мгновение, за которое Сидор успел снять со стены картину и заправить ее себе в портки, неся на огромном блюде жаркое, в комнату торжественно вошла Юлечка. Шесть часов и двенадцать блюд спустя, участковый Сидор сытно рыгнул, достал из планшетки чистый бланк и хитро подмигнув Юлечке сказал: -Нус, а тепереча вернемся к нашему трупу. То есть к вашему! -К какому такому трупу?-спросила Юлечка и самодовольно улыбнулась, отмахиваясь от жирных, с блестящими зелеными брюшками, мясных мух собачьим хвостом. Участковый стремительно метнулся на кухню, где по сценарию должен был сидеть труп и смотреть телевизор. Это был единственный шанс участкового попасть на работу в уголовный розыск на место Жеглова. На кухне одиноко стояли резиновые сапоги и метла пропавшей без вести дворничихи Тамары Петровны. Сидора замутило и он упал в обморок. Неожиданно зазвонил телефон. 47 comments|post comment

Про Лукича и кокоин [13 Sep 2005|05:21pm] Одним сизым утром Лукич проснулся, потянулся, пукнул и задумался. Хотелось забавы. Ебля уже давно не приносила ему былого удовлетворения, от портвейна он икал, в карты он играть не умел, т.к. был закодирован на них, водка ему была невкусно, а забавы хотелось. Антонина похрапывала на печке и пускала пузыри среднего размера на пол, и там уже образовалась лужица из слюней и семечек, т.к. Антонина засыпала с ними в роте. Лукич брезгливо отвернулся от нее, накинул комбинашку и подбежал к телефону. Какой-то внутренний голос подсказывал ему, что сердца требуют перемен и что у него от этой мысли уже пульсация вен. Он быстренько набрал номер Аэрофлота и поинтересовался когда ж это у них близжайший рейс на Колумбию, очень, говорит, хотелось бы испробовать кокоину. Ему всю информацию дали, он положил трубку и побежал искать загранпаспорт, который у него был запрятан в надежном месте, в уборной между ветошью. Перерыв всю ветошь, он обнаружил, что паспорта там не было, поэтому он подбежал к Антонине и разбудил ее ударом в пах. АНтонина сладко улыбнулась подгнившим ртом, откуда торчал кусок сосиски с вечера, и сказала, потупив рыжие глаза: - А можно еще? Лукич не любил расстраивать супругу. Но еще больше он не любил когда прячут евонй заграничный паспорт особливо в то время когда организм требует забавы. Поэтому он встал в обиженную позу руки-в-боки и сквозь зубы процедил: -Не притротуся к тебе даже кочергой пока не понюхаю кокоину!!! Тут бы Антонине и отдать по добру посдорову документы супруга и получить свою порцию ласки, кабы не одна оказия. В виду того, что в деревне был дефицит бумаши а на дворе стояла зима и урожай лопухов еще был очень не скоро, а женские дела у Антонины ходили как часы с кукушкой, в два раза чаще чем надо, то она листочки из паспорта Лукича использовала в комплекте с, выковыренной из половых щелей, паклей, штоп сделать себе нечто похожее на предмет гигиены с крылышками и одеть его в трусики. Так что от загран паспорта Лукича, на момент желания Антониной ласки, оставалась только обложка и листочек с евоной фотокарточкой, которую она не осмелилась использовать по назначению т.к. у ней на енто руки не поднималися потому как лицо у Лукича на ентой краточке было очень суровое и на ней он показывал езык и корчил рожу. А ласки Антонине хотелось пуще прежнего. Но Лукич был неумолим, он схватился обеими ручищами за табурет, залез под стол и без понюшки кокоину вылезать напрочь отказывался. Тщетно оббив пороги всех деревенских наркоманов, жрущих в свободное время бычий помет, смешанный с соляркой, Антонина совсем уж было отчаялась. Но на помощь пришла неожиданно ее военная смекалка, которую она приобрела во время службы во въетнаме, под видом въетнамской шлюхи. Антонина сходила в колхозную прачечную и набрав там полный рот стирального порошка, чуть дыша штоп не поперхнуться, выбежала оттудава в направлении котельной. В котельной она аккуратненько сплюнула порошок в бумажный кулечек и углем написала,слюнявя уголечек кончиком язычка- "КАКОИН!МАДЕ ИН КАЛАМБИЯ!". Немножко подумала, играя бровями, и дописала мелким шрифтом "минздрав Колумбии предупреждает какоин губит ваш моск". Сделав все енти манипуляции Антонина одела свое самое нарядное латексное платьице и вприпрыжку, как Красная Шапочка из кино, напевая ее же песенку (еслидолгодолгодолгооо...), побежала домой к супругу. Зайдя в хату она обнаружила Лукича скулящим от тоски под столом, и стукающим головой об пол. Антонина гордо задрав подбородок, чеканя шаг как на параде Победы, прошла сквозь пыльную комнату и протянула кулек с наркотиками мужу. Лукич недоверчиво прочитал надпись, потер ее пальчиком, проверяя подлинность и после того как надпись осталась на месте (то что она смазалась от его слюней нещитово т.к. он своими слюнями даже гвозди растворял от скуки) он жадно раскрыл кулек и ткнулся мордой внутрь, с удовольствием вдыхая обеими ноздрищами, растянутыми от неоднократного ковыряния большими пальцами ног. И тут Лукича накрыло. Он схватил кочергу и, припевая себе под нос гимн республики Гвинея на языке оригинала, стал охаживать по бокам, визжащую от удовольствия супружницу Антонину, весело скачушую по избе и эротично задирающую латексную юбочку из под которой виднелися трусики с торчащими оттудава остатками загранпаспорта Лукича... Вот так наркотики помогли скрасить супружеский быт Лукича и Антонины, а местный магазин хозтоваров стал удваивать выручки путем продажи стирального порошка Анотнине, которая его перефасовывала по брикетикам и отправляла по почте Лукичу,написав в графе обратный адрес-КОЛУМБИЯ. КОКОИНОВАЯ ФАБРИКА. ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ. 44 comments|post comment

Телевизор - не беда. [16 Aug 2005|10:31am] Беда случилась в то время, когда Иван Лукич приобрел телевизер. Точнее после приобретения этого сложно-технического устройства все было в порядке. Около трех лет примерно. Но как только Лукич провел в избу электричество, закинув кусок краденого в колхозе кабеля на вышку,которая стояла посередине его огорода,с высоковольтными электрическими проводами, сразу начались неприятности. Оказалось что в телевизор можно не только смотреться когда бреешься, а еще в нем показывают всякие интересные передачи познавательного характеру. По какой то странной и непонятной автору причине, телевизор Ивана Лукича показывал исключительно канал эротического содержания и передачу "Магазин на дивани". Отсюда и все дальнейшие беды Лукича и его супруги Антонины. Лукич и Антонина узнали очень много нового и интересного для себя в половом вопросе. Они подпоили участкового и скрали у него наручники. Затем обманом заманили конюха на сеновал, так же напоили и отобрали у него плеть и сбрую, а Антонина напоследок неудержалась и, задрав подол цветастой юбки, села на лицо мертвецки пьяного мужчины и, блаженно улыбаясь, поерзала. Лукич и Антонина забросили хозяйство, колорадский жучара сожрал весь урожай картохи и уже жадно поглядывал на бережно взращиваемое Лукичем поле конопли на заднем дворе. Петух вытоптал всех кур и крутился возле попs одиноко блеющей козы, свиньи стали жить совсем по-людски, только жрали да совокуплялись как кролики, а кроли перегрызли решетки клеток и ускакали на море, т.к. они его никогда не видели и у них сделался от ентого факту кроличий комплекс. В перерывах между оргиями Лукич, сидя в деревянном кабинете на очке, писал на клочках газет,слюявя огрызок карандаша, книгу с оригинальным названием "Большой секс в маленькой деревне". А Антонина стояла у двери и текла и скулила "Лукииич, милоооок, выходииии, гнида, а то расхерачу мотыгой эту гребаную дверь и возьму тебя силком прямо тут!!!". Лукич откладывал в сторону свой нетленный труд и с щербатой улыбкой Рокко Сифреди выходил из сортира. Так они и жили. Изредка к ним приезжал их деверь из районного центра и привозил рекламные хиты : стиральный порошок Дося, корм Вискас, прокладки на каждый день, из которых Антонина шила для Лукича тетради, в которые он увековечивал дни в деревне, а также чай Липтон в пакетиках на каждый день. Как-то раз они сидели напротив телевизора и глядели научно-популярную передачу про пестики, и тут Антонина, на секунду отклекшись от вышивки, растерянно выронила фразу: -Лукич, пора заводить ребенка, некого за пивом послать ити твою мать, старый хер. Лукич тоже отвлекся от вышивки, вскочил на ноги, кинул пяльцы на пол и зарыдал, закрыв лицо огромными руками-лопатами, отчаянно потрясывая плечами так, что с них упали брительки, кокетливо оголив его полные круглые плечи с маленькой татуировкой на левой предплечье. Увидев татуировку на иностранном языке, которая гласила «Семён из май лав форева, Антонина сакс», Антонина поняла, что Лукич не может дать ей ребенка, потому что он иностранный шпион и ее счастию скоро настанет конец, т.к. Лукичу пора будет возвращаться на родину, в г.Антананариву. Так расценив ситуацию, Антонина заперлась в сенях и принялась жечь творения Лукича так, чтобы из его книги никогда и никогда не смогли снять сериал. Немного успокоившись, Антонина придумала другую месть за предательство родине. Она пошла на кухню, смешала порошок Дося и корм Вискас, сверху посыпала лапшой Диширак, залила все это Ванишем, чтоб без пятен, и поставила на огонь варить. Лукич тут же отреагировал на божественный запах Ваниша и прискакал на кухню в одних кальсонах. Поскольку он так и не понял, почему Антонину так расстроили его плечи, т.к. уже давно забыл про татуировку, т.к. много курил конопли, и память у него была говно, а татуировку эту он заполучил вчера от конюха Семена, у которого тоже память была говно, т.к. он тоже любил шмаль, поэтому нарисовал татуировку Лукичу просто так, он и иностранного языка-то не знал, ну просто, что легло на руку, то и нарисовал. Лукич так и не понял зачем она в сенях жгла тряпки и что-то причитала, он обнял ее за стан, привлек к себе и прошептал на ухо горячим дыхом: - Тонька, ядрёна вошь! Зачем нам ребенок, давай лучше купим еще один телевизор. И они обнялись и так сидели до утра на пледу в комнате с двумя бокалами винами, наполненными брагой, и Рабыней Изаурой на экране. Они курили шмаль и тушили бычки об плед, чтобы пахло горелым верблюдом, т.к. они оба любили животных. 36 comments|post comment

Про материнский инстинкт [07 Jul 2005|01:01pm] Иван Лукич от природы был человеком очень добрым, жадным, но при этом очень ленивым. Поэтому он был бедным. Но все равно он был вполне счастливым, пока не женился на Антонине. Антонина была женщиной тоже доброй, но только в те моменты когда она делалась богатой или когда спала. А т.к. они с Лукичем были бедные, то Антонина сделалась похожей на двоюродную племянницу собаки по имени Цербер и Лукич называл ее ласково, прячась под столом, Люциферушка. После очередного сеанса массажу простаты, который любезно сделала Антонина первым попавшимся под руку коромыслом, Лукич призадумался о смысле бытия и решил разбогатеть. Самый простой и очевидный для нормального гражданина способ разбогатеть, а именно РАБОТАТЬ, Лукич вычеркнул сразу, в виду своей природной, патологической лени. Немножко подумав над способом УКРАСТЬ ДЕНЬГИ У ЖЕНЫ, Лукич понял безнадежность этого плана, после того как вывернул пустой кошелек Антонины, откуда вылетела здоровенная моль и укусила Лукича за палец, с мясом оторвав кусок ногтя. Лукич немножко даже загрустил, но лень оставалась сильнее жадности и работать он категорически отказывался. Но как говорится в одной поговорке, если очень захотеть, можно в космос улететь. В космос Лукичу не хотелось, а ему очень хотелось богатства. И однажды Лукич все таки поймал удачу за грудь, помацал ее немного и стал обдумывать как реализовать свою гениальную идею. Идея заключалась в том, что, оказывается, первому мужчине на планете Земля, которому удасться забеременеть и родить ребенка без помощи женщины, заплотют кучу деньжищ! В первую очередь Лукич придумал наебать науку и заменить женщину на другую зверушку. Он устроил собеседование на поляне в лесу, и к нему на собеседование пришли следующие животные: конь, муравей, лев, обезьяна и лесной олень из Страны Оленьей. В результате естественного отбора, Лукич почуял влечение к оленю, поэтому он взял того за рога и повел к себе в избу. Антонина тут же удивилась, взмахнула руками, запричитала и побежала стряпать похлебку из нового веника. Лукич же завалился на печку и привлек к себе оленя. У Антонины от ревности лопнули все пуговицы на рябенькой блузке, поэтому, пока она варила стряпню, ее грудь сурово колыхалась над кастрюлей с баландой. Еще через пять минут Антонина услышала стоны со стороны печки. Тут ее терпение лопнуло вместе с пуговицами, она взяла в руки сковородину, зло кинула на нее кусок жира, раскалила на окне и зло напекла блинов на всю деревню. Тем временем, Лукич уже осеменился с помощью оленя и , лениво задрав ноги на печь, мерял себе температуру в жопе. Оленя он выгнал, дав тому на дорогу трояк и куру в фольге. Антонина стояла растерянная посреди комнаты с лопнутым терпением и пуговицами и наблюдала за тем, как рос живот у Лукича. А рос он у него, как и положено, девять месяцев и еще неделю. Человеко-олененок уже начал брыкаться копытами в чреве Лукича и через несколько мучительных часов, разодрав Лукичу копытцами жопу, появился насвет и тихо проблеял, глядя Лукичу в, покрасневшие от анастезии в виде спирта, глаза-"Мааааамааа...". А потом сразу пристроился губами к волосатым соскам лукича в поисках еды. Но в грудях Лукича не было ни молока, ни хлеба, ни ливерной колбасы,а олененок продолжал сосать. Лукич оторвал от себя своего ребетенка и опасливо выглянул на улицу. Антонина стоя в позе "женщины собрающей на картофельной грядке колорадского жука", собирала на картофельной грядке колорадского жука. Тогда он покрепче запер дверь и припер ее кадкой с соленым огурцами, в которой для остроты вкуса плавали евоные трусы. Подойдя к олененку он спустил с себя портки и достал единственный свой орган на туловище, пососав который, олененок не умер бы от голоду... Процесс кормления ребенка был настолько увлекателен и внес столько новых ощущений в жизнь Ивана Лукича, что он напрочь забыл о деньгах и богатстве и всецело посвятил себя своему ребенку. Потому что материнские инстинкты сильнее жадности, лени и разных других неприятных качеств. А Антонина тосковала по вниманию мужа и от горя и скуки начала поглядывать на опушку леса, где лениво пощипывал мухоморы лесной олень из Страны Оленей. 33 comments|post comment

Про День Ражденея!!! [29 Jun 2005|10:25am] Дорогие друзья, если вы в данный момент еще трезвые, то это очень даже зря т.к. именно сегодя у сестры Гримм, с красивым турецким именем Ленка-Пенка, сегодня случился юбилей! Ей исполнилось 18 лет, а это значит, что ее можно целовать уже в езде, как поется в ее любимой песне, которую я сейчас спою,а вы подпляшете! Итак песня! Исполняется бесплатно впервые! ПРИХАААДИ КА МНЕ СКАААРЕЙ!!! (делает два притопа) УВААААЗИ ЗА СТО МААААРЕЕЕЙ!! (теперь два прихлопа) И ЦЫЫЫЫЛУЙ МИНЯЯАА В ЕЗДЕ!!! (расстегивает рубашку и приседает раздвинув ноги перед микрофоном) ВАСЕМНАДЦАТЬ МНЕ УЖЕЕЕЕЕ!!! (пальцами крутит свои волосатые соски) (низко кланяется) С любовью, брат Гримм 16 comments|post comment

Про ногти [03 Jun 2005|05:01pm] После свадьбы Антонины и Ивана Лукича прошло совсем немножко времени. Оба они были счастливы, катались как сырники в сметане и изучали на досуге различные половые вопросы. Антонина каждый вечер сымала сапоги с Лукича, а по утрам любовалась его ерекцией. Лукич любил колоть дрова на дворе, покрытом травой, жарить яичницу и Антонину. Но половая идилия продолжалась недолго.Если вдруг читатель подумал, что у Лукича подорвалося здоровье или Антонинины прелести ему обрыдли, то тут он не прав! Лукичу пришла повестка! То есть повестка то конечно не пришла, потому как повестки не могут ходить, в виду полного отсутствия того, чем обычно граждане ходют. То есть у ней не было ног! Но зато у повестки была почтальонша Леопольда, с детства недалекая девица с круглым лицом и таким же задом. Стало быть ранним утром дебиловатая Леопольда громко гаркнула во дворе Лукича вот так: ЛУКИЧ ТЕБЕ ПАВЕСТКА!!! Иван Лукич был в это время немного глуховат т.к. его ухи закрывали теплые ляжки Антонины. Поэтому почтальонше пришлось покричать еще полчасика пока Антонина не кончила. Лукич выскочил во двор в чем мать родила, чем немного смутил Леопольду и она застенчиво загоготала, распугав своим ржанием всех кур в радиусе квартала. Сначала Лукич обрадовался и решил, что это повестка в суд в качестве свидетеля в деле против соседского быка, снасильничавшего лукичовую козу. Лукич засмеялся и стал уже выплясывать вприсядку во все стороны размахивая руками ногами и тем, что между. Но когда он прочитал внимательно, то его лицо сделалось грусным прегрусным и он даже всплакнул т.к. это была повестка в армию! Лукича забрали на военные сборы, а Антонина впала в депрессию и у ней появились дурные привычки в виде поедания собственных ногтей! Когда левая рука была обглодана по локоть, а на правой ноге не осталось ни одного ноготочка Антонина поняла, что у нее серъезная проблема и пошла просить помощи у фельдшера-коновала Эгимона! Эгимон встретил ее в костюме доктора: белоснежный халатик, шапочка, туфельки рюмочкой. Антонина с порога заголосила и потребовала помощи от фельдшера. Тот же попросил ее не нервничать, а скорее раздеваться и ложиться на сено, чтобы он ее обсмотрел. В результате обсмотра Эгимон обнаружил у Антонины глисты по всему телу. Некоторых он напугал голосом, некоторых небрежно смахнул рукавом, а одного и вовсе убил пальцем, больно надавив Антонине на жывот. Когда Антонина оделась, он усадил ее на стульчак и произнес: - Антонина, так далее продолжаться не может, вам надо заканчивать грызку ногтей, а то глисты съедят вас с потрохами. Как доктор, я не могу этого позволить! И кокетливо поправил чёлку наманикюренным пальцем. - Я выпишу вам пилюль и мази. Вот, - и Эгимон протянул ей бумажку, которая пахла глистами. Антонина, продолжая грызть ногти на левой ноге, ковыляя, направилась в аптеку. В аптеке по выписанной бумажке она получила сто грамм говна и бутылку спирта. Говно неприятно пахло какашками, поэтому Антонина решила не мазать им пальцы, а положить в холодильник на потом. Так прошло еще 4 месяца. Лукич прибыл на побывку в отпуск, обнял и поцеловал Антонину. А затем, сморщившись, произнес: - Тоня, почему от тебя пахнет глистами? Антонина расплакалась и рассказала ему про ногти. Поскольку Лукич был настоящим мужчиной, он тут же взял пилу и спилил себе все ногти, а затем наклеил их на Антониновы обрубки клеем момент. Так бы поступил каждый мужчина, который не любит акриловые ногти, которые Лукичу наклеили в армии для гламуру. Конец. 10 comments|post comment

Про как воскресили Лукича [04 May 2005|04:52pm] Зинаида зашла к кабинет, поправила юбку колхозно-наманикюренными пальцами и отчеканила: - Литр Иваныч, я устала тут работать, давайте переводите меня на завод к пацанам, у них там веселее, песни, блядки, гладиолусы, не могу я больше тут - переводите меня, умоляю вас, вон и колготы поехали, сколько можно кофий готовить, у меня уже даже за ушами кофом пахнет. Литр Иваныч поправил клетчатую кепи, галстук в сизый горошек и произнес: - Зиночка, девочка, ну что вы нервничайте, заинька. Ну что вы забыли в цехе? Там же потные загорелые мускулистые мужчины в белых майках и трениках, они все будут пялиться на вашу колесогрудь и арбузожопу. Возможно, даже будут лапать вас своими грязными мозолистыми ручищами. У некоторых в ручищах при этом будут гайки или винты. Ну подумайте же своей желтенькой головушкой, оно вам надо? - Литр Иваныч, я приняла решение, и обратного пути мне нету. Ежели же вы откажете мне в переводе, мне придется покончить жизнь самоубийством посредством глотания ваших успокоительных таблеток и написания прощального письма, в котором будет указана причина смерти, которая будет вы. - Зинаидушка, я вас умоляю, не делайте этого. Ну хотите, я стану вашим М. Левинским? -А это как это? удивилась Зина, и от волнения у ней вывалилась из кофточки грудь и стало видно чайное блюдце соска. Литр Иваныч игриво помахал обоимим своими мохнатыми бровями. -А вот так вот!!! сказал Литр Иваныч и жестами показал неприличное действие, раздвинув узловатые указательный и безымянный пальцы своей волосатой ступни т.к. у Литра Иваныча не было обеих рук, он высунул между раздвинутых пальцев язык и сделал вид как будто он лижет мороженое или даже кусочек ароматного сала. Зинаида грустно вздохнула и, раздвинув мясистые ляжки, легла на директорский стол. Тут мы оставим нашего читателя наедине со своими фантазиями т.к. нас могут читать даже дети дошкольного возрасту и у них могут возникнуть вопросы зачем это Зинаида легла на стол, а т.к. авторов рядом в этот момент не будет, то объяснить будет некому и ребенок умрет идиотом. Вернемся к нашему повсетвованию в тот момент когда безрукий Литр Иваныч изображая из себя Монику Левински шептал ласковые слова во влагалище Зинаиде,скучающей по грязным мозолистым ручищам мужчин из цеху. Внезапно дверь кабинета отворилась и в нее вошел лесник Бенедикт Попеску, который тащил за патлатую бороду находящегося в клинической смерти Ивана Лукича, со спущенными портками и торчащим из того места, про которое неприлично говорить при детях и беременных дамах, ёжике, который негромко и тактично пофыркивал и сучил лапками, всем своим организмом выражая протест против такого грубого обращения с представителями семейства ежовых. Старый Бени бросил Лукича на ковер жопой кверху, чтобы не задохнулся ёжик, и тактично вышел из кабинета, решив таким образом, что он свой профессианальный долг выполнил. Тут мы снова оставим читателя допридумывать самому каким именно эротическим способом были спасены ёжик и Иван Лукич т.к. у брата Грим внезапно пропал аппетит, иссякла фантазия и испортилось настроение за то, чего он не может сказать вслух и еще за то что есть на свете люди которые думают, что им априори все всё должны и что планеты должны весело плясать вокруг их плешивых голов. just think about it... 32 comments|post comment

Про как Лукич кушал ежей [04 May 2005|11:58am] Пошел Лукич однажды по грибы и заплутал. Но не от слова плут или блуд, а от плутать, то есть потерялся. Ходил он по лесу три дня и три ночи. Кушал только травушку-муравушку и грибки-боровички. Все было хорошо. Поплутал он еще неделю. Все тоже было неплохо кроме того, что отросла щетина на роже и када Лукич пил, то из лужи на него смотрел с укором совершенно как бы посторонний и страшный мужик. Но вот в лесу закончились все грибы и почти вся съедобная трава, а лес наоборот еще не кончился, а у него даже не было ни края, ни даже конца, вот тут вот предлагаю прекратить ваше глупое хихикание т.к. конец не в смысле половой член,а оборот такой во всех красивых книжках про бескрайние просторы средне русской полосы. Лукичу очень хотелося жрать. Он даже пробовал жевать землю, но от нее у него делался черный неаккуратный и неухоженный рот, поэтому он забросил это занятие. Оставались только животные. После 7го разрушенного муравейника Лукич понял, что кисленькое ему надоело. Хотелось острого. Из острой еды в лесу были только тигры и ёжики. Тигров Лукич не догнал, поэтому ему пришлось довольствоваться парой пожилых ежей с седыми колючками. Он их съел сырыми, т.к. в принципе уважал и любил суши. Из колючек он спланировал справить себе ежовые рукавицы, чтобы потом хватать ими за жопу Прасковью. Но голод опередил его, поэтому Лукич, скрипя сердцем на весь лес, тщательно зажевал материал на руковицы. Еще через день у Лукича сделался колючий дрот. Для тех, кто не знает, что это такое, поясняем-это когда гражданин покушает, к примеру, верблюжачих колючек от голодухи или от веселого настроения, а потом рано или поздно ему приспичит по нужде, но не по малой, а наоборот по большой, и ему очень больно и обидно это действо делать т.к. верблюжачим колючкам внутри человечьего туловища хорошо, тепло и уютно и они не очень хочут выкакиваться на улицу, где их каждый норовит сожрать. Стало быть, гражданин сидит, тужится и глаза у него как буркалы у беременной жабы, а колючки упираются во все стороны и делают гражданину нехорошо и очень больно. И вот, Лукич покакал и помер клинической смертью. Потом его откачали в местном сельпо, но это уже другая история. 29 comments|post comment

Лукич и вода. [11 Apr 2005|12:01pm] Однажды Иван Лукич проснулся от того,что ему холодно,сыро и укачивает. В липких сумерках он продрал свои косоглазые буркалы и огляделся. Вокруг были ровные бетонные стенки без углов. Снизу хлюпала вода. Сверху висела дырка света. А в руках он держал веревку, к которой было привязано ведро,в котором находилась его тощая жопа. Лукич немного поскрипел мозгами и гулкое эхо повторило этот жуткий скрип. Вот так-тыыыцтытыыыыыцтыыыыц!!! "Колодец!!! Йокарный бабай!"-подумал Иван Лукич и был как ни странно прав. "БляааАААааАААаа!!!"-повторило за Лукичем эхо. Лукич висел,покачиваясь, сидя в ведре, почти на самом дне деревенского колодца. В первую очередь Лукич подивился тому, что у него совершенно сухая макушка, никто не плюнул ему на голову. Во вторую очередь Лукич пытался припомнить какая сука посадила его в ведро и спустила в сумерки. После того, как Лукич пошевелил умом, он пришел к выводу, что спустила его супружница - женщина острого характера и непослушного нрава. После повторного шевеления умом Лукича осенило, что если выпить всю воду, то можно будет вылезти хоть как, хоть по сухому. К тому же, его уже давно мучила жажда, еще с осени. Когда Лукич допил последнюю каплю из колодца, он крикнул вверх - эгегегегей и хитро улыбнулся ведру. Еще через мгновение до него доперло, что толку никакого, он по-прежнему в темнице, выйти откуда выглядит нереальным, к тому же смертельно хочется отлить, но в колодец отливать не принято, поэтому Лукич придумал повеситься.. Он привязал голову к веревке от ведра, одел ведро на голову и прыгнул высоко вверх. В этот момент супруга Лукича решила, что харэ шутить, прошло уже три месяца. И потянула веревку наверх. Она была смертельно удивлена, когда увидела наисинейшего Лукича с огромным пузом. Но ниче, Лукича откачали. Првда с тех пор он не пьет и не писает. 5 comments|post comment

Про женитьбу [01 Apr 2005|05:53pm] В мае Иван Лукич принял решение, о котором боялся признаться даже самому себе, ибо решение было про свадьбу и про то, что пора бы уже Антонину склонять к сожительству. Вот уже год как они жили в одной избе, но Лукич спал на печке, а Антонина под дверью. Лукич научил ее лаять и кусать нарко-дилеров и они жили душа в душу. Каждое утро они кувыркались в поле, обмазав свои тела тонким слоем сгущенки. Однако, к своему телу на расстояние больше чем один слой сгущенки, Антонина категорически не подпускала, ибо мечтала об фате, подвязках и брачной ночи с вывешиванием простыней. Лукич же не торопился связывать свою жизнь с этой женщиной, т.к. ему казалось, что она потихоньку крадет у него щи, а иногда и попросту недокладывает в них мясо. Тем не менее, телесной близости ему хотелось, а держания за левую грудь не хватало, поэтому он решил объясниться с Антониной. Выкурив для храбрости полкило сушеной петрушки, Лукич, как обычно, открыл дверь в избу ногой и схватив Антонину за волосы начал привычно елозить ейной харей по различным предметам мебели и другому интерьеру. Затем он скучающе позевывая и считая мух на пыльном, тусклом стекле окна,начал наносить вялые удары по печени, почкам и жирным ляжкам Антонины. Антонина шумно сопела, пускала ротом и носом пузыри, но не подавала виду, что ей может некомфортно или как то обидно, а даже наоборот довольно похрюкивала, изредка подвывая и повизгивая для антуражу. "Я тебя люблю Антонина!"-cказал Иван Лукич с размаху ударяя ногой в область Антонининого живота. "Я тоже люблю тебя Лукич!"-ответила Антонина уворачиваясь и подныривая под ногу Лукича. "Я тебя очень хочу просвятить по разным жизненным вопросам, особенно по половому!"-Лукич схватил кочергу и замахнулся на Антонину. "Я согласная, но сначала хочу фату, цыган, оркестр и торт!"-ответила Антонина прикрываясь от кочерги попавшимся под руку шифонером. "Я не могу жениться на тебе,Антонинушка, я буду плохим мужем,я буду тебя бить!"-запыхавшись сказал Лукич, присев на краешек бабушкиного сундука. "Я согласная на все если бы ты был со мной всегда рядом до самой смерти и еще за фату, цыган и за торт тоже!"-ответила Антонина, присев рядом с Лукичем и ласково оттирая пот с его лба своим лифчиком. Лукич внезапно понял , что исчерпал все свои аргументы, а половая жизнь не приблизилась ни на шаг. Очень не хотелося Лукичу умирать так и не узнав, что же все таки у Антонины находится в панталонах, какого цвета ее лобковые волосы, кричит от радости или молчит стиснув зубами кожаный ремень когда испытывает оргазм, бежит ли сразу к колодцу подмываться или так и ходит всю неделю до следующего раза, будет ли делать она ему массаж простаты или постесняется... Эти и многие другие интересные вопросы крутились с одной стороны мозга Лукича, а с другой крутилась его хоть и очень абстрактная но такая родная-свобода. Посумлевавшись еще две секунды, Лукич достал из внутреннего карману пинжака кольцо от украденных у соседа штор, и протянул его Антонине... 19 comments|post comment

УВАЖАЕМЫЕ ДРУЗЬЯ! [31 Mar 2005|04:32pm] ТОЛЬКО ЧТО У БРАТА ГРИММ РОДИЛАСЬ ДОЧЬ ГРИММ. 3250гр 51см девочка Это чистая правда, бля буду, век воли не видать. Поздравлять можно тут только хорошими словами. 38 comments|post comment

Про любовь. [31 Mar 2005|09:16am] Когда Иван Лукич был совсем маленьким, и еще даже не подозревал о существовании в мире различного вселенского зла вроде геморроя, передоза, импотенции и сексуального голодания, он очень любил делать разные странные вещи. Бывало проснется теплым летним утром, потянется сладко, пукнет от души, встанет с кровати, разденется до гола, намажется сгущенкой с ног до головы и бежит в поле кормить ею букашек. Стоит расставив руки во все стороны, улыбается во все лицо, а букашки разные вроде пчел, шмелей, мурашек и жирных навозных мух щекочут своими лапками и хоботами его голое туловище. Благодаря такой вот процедуре, деревенские называли Иван Лукича "ебаный карась" за глаза, а в глаза называли - "Иван Лукич душечка не хочите ли откушать квасу". В то утро Лукич как всегда обнажился и пошел за сгущенкой на кухню, но на кухне не было сгущенки и в подполе не было, и в сенях не было тоже. Тогда он в спешке обмазался медом и побежал на заветную точку. В это время в поле дачница Антонина собирала щавель, клевер и лопухи для варенья и напевала себе под нос песню про птицу счастья завтрашнего дня. Как раз на том моменте, где поется про "прилетела, крыльями звеня", Антонина заметила Лукича, стоящего в десяти метров от нее, всего облепленного мухами. У Антонины на глаза навернулись слезы умиления, что-то екнуло у нее в животе, как-бы телеграфируя, вот она, Тонечка, любовь-то. Отбросив в сторону лопухи, Антонина рванула к Лукичу, чтобы обнять того и больше не отпускать НИ-КОГ-ДА. Когда Лукич увидел несующуюся на него женщину с развевающимися по ветру щеками и грудями, то сперва он описался от страха, а затем решил, что пусть будет, что будет и закрыл глаза. Антонина впечаталась всем телом в Лукича, размазывая мух по его телу, обняла его крепкими руками, и они покатились по полю как в индийских фильмах. КОгда солнце уже село, они прекратили кататься и Лукич посмотрел Антонине в сальные от хотения глаза. В глазах было написано "по-моему, мы пропустили сериал Клон", но Лукич стер эту надпись указательным пальцем, предварительно послюнявив его, и написал новую " Никто никогда не сможет разлучить нас, даже сраный Клон не сможет". Затем, любуясь своим почерком в глазах любимой женщины, они встали и пошли к деревне как сиамские близнецы, навсегда склееные медом и узами любви. 15 comments|post comment

Жизнь. [30 Mar 2005|03:04pm] Иван Лукич был смертельно трезв. Уже вторую неделю. Если бы у него были родственники или хотя бы соседи по площадке, то они бы с этим странным фактом побежали в книгу рекордов гинеса или в фонд защиты дикой природы имени Патриса Лумумбы. Но т.к. Лукич после неудачного самоубийства совсем съехал с катушек,стал нелюдим,угрюм и у него сделался энурез, то он переехал жить на деревню к дедушке и у него не стало ни родственников ни соседей по лесничной площадки в виду полного отсутствия последней. Дедушка,к которому вместе со своим пылесосом переехал Лукич,был старый,дряхлый, одинокий и совершено посторонний такой дедушка. То есть не родственник и даже не однофамилец Ивана Лукича но все равно, т.к. Лукичу надо было где-то жить. По приезду Лукича дедуля очень удивился, улыбнулся всем своим щербатым ртом, кашлянул и напоследок громко пустив ветры-помер. На дворе стояли сарай,забор и ранняя весна вместе со всеми своими причиндалами в виде слякоти, насморка и собачьих экскрементов, стыдливо улыбающихся из под талых сугробов, Ивану Лукичу и свежему весеннему ветерку. Лукич вышел на крыльцо в помятой буденовке и крикнул со всей дури в пустоту: - ПИ-ДА-РА-СЫЫЫЫЫ! На его крик из леса высыпались зайцы. Косые и не очень. У некоторых из них на груди была татуировка "Лукич жжот", у некоторых просто деревянные бусы, но не было ни одного гламурного или шоколадного зайца. Лукич тут же велел заряжать повозку, но зайцы были глухо-немыми, поэтому они просто расселись по пням и смотрели в рот Лукучу, и тому пришлось разбираться с повозкой самостоятельно. Повозка состояла из двух колес и одного седла и называлась велосипед. Через какое-то время приготовления были закончены, и Лукич направился в город Петербург в сопровождении зайцев, но где-то в Балагое его настал Цунами, который был гражданином Турции и у которого не было визы для пребывания на россейских землях. Цунами взял в заложники 7 зайцев и заднее колесо велосипеда. И тут Лукич вспомнил, что в деревне остался гнить дедушка, и он рассказал об этом зайцам, надеясь на их помощь. Но читатель помнит, мы уже говорили, что зайцы были глухо-немыми, поэтому они просто покачали головами и замычали грустную заячью песню про а нам все равно. На этом мы хотим поставить конец, потому что некоторые не любят, чтоб длинный, а любят, чтоб толстый и короткий, вот и пусть получают. 42 comments|post comment

Про преимущества. [30 Mar 2005|01:09pm] Клавдия возвращалась домой поездом, плацкартным вагоном. С верхней полки на нее угрюмо свешивался носок не первой свежести с кисленьким запахом. Глядя на носок, она вспомнила как познакомилась с Майклом. Майкл был негром и учился в университете имени Лумумба, где он паралельно подрабатывал негро-нарко-дилером. Он никому не говорил про свои подработки, ибо родители отправили его в Россию учиться на доктора, и если б они узнали про его работу - засмеяли б всем аулом республики Конго. Клавдию он впервые увидел в столовке. Она стояла с подносом, на котором были три тарелки овсянной каши. Ее пшеничная коса спускалась до самой попы. Ее голова пахла пшеном и курами. В ее маленьком мозгу было пусто. Ее грудь колыхалась над кашами. Майкл влюбился с первого взбляда. Майкл, хоть и был от рождения глухонемым, хоть и была его голова не такого же цвета как у нормальных граждан, хоть и вонял он как немытое парнокопытное животное, но он так же как и простой, к примеру, советский хлебороб умел и хотел любить,а главное, как потом смогла убедиться Клавдия на личном, до боли в заду, примере, у него было одно большое преимущество перед большей частью не женского населения студенческого городка универститета Лумумбы. Это большое преимущество заключалось в штанах, но не в смысле, что у него штаны были какие-то особенные или скажем чистые всегда,а в переносном, то есть у него было в штанах ТАКОЕ преимущество, о каком мечтало все женское население окрестных общежитий и даже некоторое мужское. Вобщем не будем вводить читателя в недомолвки и всякие заблуждения и скажем прямо-у негров,по слухам,огромные пиписьки,а Майкл в этом смысле, был самым натуральным негром. Роман Клавдии и Майкла был бурным,но непродолжительным. Т.к. Клавдия была очень чистоплотной барышней,а Майкл как ни крути, не смотря на всё своё преимущество,был негр и вырос в условиях где очень мало воды и даже иногда, как автор видел в передаче в мире животных, граждане аулов в Конго мыли головы лицо и всякие другие туловища, подставляя их под теплую струю вытекающую из домашнего животного системы Як или Ишак. Стало быть Макл не очень любил мыться и совсем не умел стирать свои вещи. А Клавдия от этого очень переживала, грустила и иногда тошнилась от кислой вони, на которую можно было вешать чемодан пальто и даже портфель, если он не очень тяжелый. Одним ранним весенним утром, Клава проснулась на полу рядом со своим любимым, потянулась, улыбнулась в окошко солнышку,сняла распиратор и ,решив сделать Майклу приятное, соскребла с него носки и пошла их стирать в ванную. После стирки она решила откушать чаю и чорной икры,которой у них в холодильнике было навалом т.к. Майкл был негро-нарко-дилер и деньги они считали килограмами на безмене. Раззявив весь свой улыбающийся рот, она засунула в него ломоть хлеба с густо накладенным слоем икры,но не кабачковой, а из котрая из рыбы и задрого. В глазах поплыло и она, закатив глаза, упала с табурета. Как потом ей рассказал следователь Ползунков, Майкл прятал в носки наркотики,чтобы потом оттуда их продавать советским детям,а Клавдия постирав эти носки,забыла помыть руки с мылом и стала кушать икру и чай. Поэтому у нее сделался передоз и ей стало так хорошо , что даже немножко плохо. Майкл поехал получать новую профессию лесоповальщика в Сибирь и больше они никогда не виделись. Поезд ехал,колеса стучали, носок качался, а Клавдия глупо улыбалась, вспоминая какие бывают у негров преимущества, по сравнению со средне статистическим советским гражданином. 25 comments|post comment

Про автопилот. [29 Mar 2005|06:57pm] Сидр был летчиком, и ему предстоял его первый полет в полном, набитым битком пассажирами, самолете. Сидр нервничал, но показывать этого не смел, ибо пилот. Перед взлетом он выпил залпом браги и заел ее сельдью под шубой. Помощник пилота Егор нервничал на своем рабочем месте, т.к. это тоже был его первый полет. Более того, накануне ему приснился ужасный сон, в котором женщина в белом и с косой (русой) потребовала изменить курс маршрута в честь Анголы. Егор проснулся весь в поту. Даже пришлось выжимать простынь, не говоря уже об матрасе. И вот с таким вот настроением и запахом они должны были лететь в Париж. И только Светлана Жердочкина была спокойна. Она налетала уже достаточно часов, чтобы не нервничать ни по поводу тошнящих пассажиров, ни по поводу бабки с гранатой, ни по какому другому поводу. В 8.30 самолет взлетел. Тут мы спешим сказать читателю,что Светлана Жердочкина с самого детства очень любила грибы, особенно есть. И поэтому у нее всегда было хорошее настроение, везде гладкая кожа, а от слова целлюлит она немножко глупо хихикала,а не плакала и краснела как почти все население любой московской или даже турецкой квартиры не мужского пола,а наоборот,женского. Летчика Сидра парализовал страх и даже сделался простите понос. Т.к. Сидр с самого детства боялся всего лишь двух вещей-высоты и всего остального! Вслед за летчиком нешуточно занервничал помошник пилота Егор и упал в обморок. Егора можно было понять и простить т.к. Егор с самого детства мечтал быть женщиной и был тайно влюблен в Сидра, и поэтому вместе с ним поступил в авиационное ПТУ и даже сдавал за него нормативы по тяжелой атлетике и макраме. Егор был здоровенным детиной с белесыми волосами, почти без бровей и ладонями лопатами, в которых иногда даже терялся штурвал или зарплата, но при этом внутри он всегда оставался хрупкой,ранимой и безответно влюбленной женщиной, хоть бы и с другими первичными половыми признаками. Скрыть страх летчика Сидра было невозможно или даже еще труднее т.к. в самолете сломалась вентиляция и аромат ужаса потянулся из сидоровых штанов в салон самолета. Пассажиры занервничали тоже. Светлана Жердочкина не успевала подносить пустые бумажные пакеты и выносить переполненные. Некоторые несознательные граждане которые с переполненными пакетами стояли в конце очереди пытались отхлебывать из пакета чтобы не сделать конфуз и не пролить ничего на пол или даже на соседа. В 8.45 на борту самолет стоял хаос, паника и кислый запах бесплатных завтраков. Светлана Жердочкина решила взять все в свои руки. Она с самого утра мечтала взять хотя бы в рот у Егора но сейчас было не до того, она вспотела,устала и проголодалась. Достав из холодильника испеченные накануне пирожки со своими любимыми грибами она надкусила один и закрыла глаза. Ей стало снова хорошо, тепло и уютно. Захотелось обнять весь мир или хотя бы поделиться радостью со всеми пассажирами самолета. Что она и сделала. Тут стоит отметить, что Светлана была неоднократным победителем школьных олимпиад по метанию молота и с трудом проходила даже боком везде где были двери. И поэтому даже те пассажиры,которые имели глупость и смелость отказаться от ее пирожков, через несколько ее умелых движений мускулистыми руками, уплетали все за обе щеки и утирая слезы просили добавки. В 9-00 в самолете остался без прихода только автопилот.Собственно, только благодаря его умелым действиям, самолету удалось благополучно приземлится не очень далеко от пункта назначения. В Стамбуле т.к. автопилот был от туда родом, то есть сделан он был на Стамбульском авиационном заводе имени Ататюрка, простым турецким инженером Егором Петровичем. 22 comments|post comment

Убить Лукича - 2. [29 Mar 2005|02:28pm] После трагического разрыва несостоявшихся половых отношений и совместного быта с Парашей Константиновной, Иван Лукич решил покончить с собой. Но т.к. опыта в этом непростом хобби у него не было, он решил попросить совету у гражданина, имеющего прямое отношение к не нашему миру, а который наоборот-загробный. Пошел, стало быть, Иван Лукич к своему бывшему школьному товарищу, с которым они вместе воровали огурцы на тепличном комбинате колхоза имени Портянок Ильича, а также грубили нехорошимим словами сторожу Егору Петровичу, когда тот, лежа в укрепленной по всем военным канонам сторожке, палил по ним из своего трофейного пулемета хоть бы и не патронами, а солью и сахаром. Звали гробовщика Никонор Соломонович, а еще его звали когда надо было кого-то закопать, например, картошку или покойника или наоборот раскопать, но это реже, т.к. микробы и пахнет и никому не интересно поэтому выкапывать своих родственников или например любовников, даже если очень соскучились или может трудное положение с деньгами в жизни и захотелося забрать обратно по малодушию покладенные в гроб семейные реликвии, украшения и другие ценные вещи, вроде столового серебра и скрипок Страдивари. Никонор Соломонович тут же предложил Лукичу приятную смерть в духе Гоголя и Тарантино, т.е. закапывание живьем. У Лукича не было времени на раздумья, потому что Соломоныч уже заломил ему руки, сунул репу в рот и связал ноги наждачной тряпочкой. Лукич очнулся в гробу. В руке у него был фонарь, ноги и руки были связаны. Тогда он понял, что он помер, но ему неудобно было перед Соломонычем, чей фонарь неожиданно и, как он думал, случайно оказался с ним в могиле. Поэтому он решил отдать фонарь Соломонычу, тем более батарейки были дурасел и совсем новые. Около 7 часов у Лукича ушло на развязывание рук и доставание бутерброда с докторской из кармана штанов. Затем он подкрепился, сделал глубокий вдох и со всей дури ебнул кулаком по крышке гроба. Тут же сверху посыпалась земля и часть грунта попала Лукичу в рот, испортив тем самым бутербродный вкус. Тогда он впервые осерчал не на шутку и, схватив фонарь, выполз наружу. Уже на земле он понял, что Соломоныч жестоко наебал его, захоронив на кладбище для зверьков. Везде стояли скульптуры кошечек и собачек в ненатуральную величину. И тогда Лукич решил для себя - нет, не отдам я этой суке фонарь, а вытащу-ка я из него батарейки и вставлю-ка я их себе в жопу или в плеер, куда карты лягут туда и вставлю. И так он шол по кладбищу и ему улыбались ветки и могилы. И он был счастлив, т.к. судьба подарила ему батарейки. 64 comments|post comment

Про бабушек. [25 Mar 2005|01:22pm] Не все бабушки одинаково полезны. Вот те которые пекут пирожки, но не с макаронами, а например с повидлом или хотя бы с картохой, те очень полезные. Так же полезны бабуси которые штопают носки колготки и другой трикотаж и шерстяные изделия интимного и не очень плана, но не который курют, а просто. Очень приятно иметь в интерьере бабулю, которая делает по дому общественно полезный труд в виде уборки, готовки, стирки и разных других неолимписких видах. Это не только приятно, но и очень выгодно т.к. забесплатно или за корку хлеба и стакан воды в который они любят покласть свои разные аксессуары в виде зубов. Однако, существует особый вид бабок, про которых хотелось бы написать, чтобы вы возненавидели этих щербатых сук. Это автобусные бабки, требующие, чтобы им уступали место силой. Такие бабки любят влезть в транспорт, лечь на сидящего голодного студента, у которого в желудке только сосиска, да и та с прошлого года, и давай давить своих дряхлым телом на студенческие мощи. Такой вид бабок хотелось бы уничтожить одним взрывом, но мы не можем этого сделать из уважения в бабкиным детям, которые может и не совсем последние суки, а предпоследние. В связи со всем вышеописанным, я предлагаю всем читающим нас людям критически обсмотреть своих старушек и навести их на путь истинный. Истинный путь находится по адресу: г.Москва, Библиотека им.Ленина, Второй этаж, третья полка снизу, КоВиЗП. 18 comments|post comment

Про котиков. [23 Mar 2005|11:49am] Жили-были были котики: серенький и рябенький. Братики. Однажды они играли в салки. В руках у рябенького было сальце и он бегал за сереньким с целью обсалить того. Так они бегали три дня и три ночи, хоть и не были хохлами. На четвертый день серенький подвернул ножку, упал и рябенький его обсалил так, что серенький помер от удушья. Перед смертью у них приключился диалог. Младший брат сказал: "Прости меня". Старший брат сказал: "Пожалуйста". 10 comments|post comment

navigation [ viewing | most recent entries ] [ go | earlier ]